ю случившегося. И не сразу он осознал, что кто-то стоит за его
  спиной.
   - Наконец-то я вновь нашел тебя, ученик мой... - произнес голос -
  полузабытый, но знакомый...
  
  
   Тогда, как и сейчас, долго говорили они. И только благодаря Конану
  Дункан смог пережить тот день...
   А те пятеро, которые были с ним, - не пережили. Даже и не пытались
  пережить. Ведь ветвь, отломленная от дерева, не живет долго...
   Сами выбирали они в прерии клочок травы помягче, куда им предстояло
  упасть. Сами произносили над собой последнее слово, обращаясь к Великому
  Небу или Старому Солнцу.
   А потом каждый из них проводил себе отточенным лезвием томагавка чуть
  ниже уха - там, где проходит главная из кровеносных жил.
   Ветвь, отломленная от дерева...
  
  
   Да, тогда, как и сейчас, Конан смог удержать Дункана в мире живых.
   Но и тогда, и сейчас Дункан был уверен: ему все-таки надлежит
  удалиться от жизни. Если не дорогой самоубийцы, - то дорогой отшельника.
   И еще в одном он был уверен - тогда и сейчас. В том, что решение свое
  он не переменит.
  
  
   Двое стояли на холме, и камень высился перед ними. А по камню вилась
  надпись, выбитая сотни лет назад.
   Не тот холм.
   Не тот камень.
   Не та надпись...
   Не рунами, а иероглифами была написана она. Никогда индейцы Кайова не
  знали иероглифов, да и вообще какой-либо