свой Путь до конца.
   Точнее, все-таки не весь Путь, а некую его часть. Сам же Путь -
  бесконечен...
  
  
   Но Конан был Конан и становиться кем-то иным вовсе не собирался.
  Незачем!
   Быть самим собой - тоже достойный выбор. Единственно достойный! Лучше
  плохо делать свое, чем...
   А еще лучше - хорошо делать свое!
   И именно потому, что Конан оставался самим собой, он протянул Дункану
  нечто.
   И сказал:
   - Смотри...
  
  
   - Смотри!
   Дункан жадно вгляделся, но ничего не понял сперва. Тряпки какие-то...
  Разодранные, окровавленные...
   - Узнаешь рисунок тартана, ученик? Какому клану он принадлежит?
   (Вот оно что... И как это Дункан сразу не догадался?! Воистину: хочет
  Господь покарать - первым делом лишает разума).
   - Ты... ты снял это с убитого, Учитель?
   - Да. Это одежда того, которого загрыз твой пес, заплатив за это
  своей жизнью.
   - Ясно...
   Странным движением взял Дункан окровавленные лохмотья: с ненавистью,
  с отвращением - и в то же время бережно. Великой ценностью обладали они...
   - Итак, какой клан носит такие узоры?
   - Не знаю, - прошептал Дункан, напряженно всматриваясь в материю.
   - И я не знаю. Но я знаю тех, кто может это знать.
   - Где они? - Дункан пружинисто вскочил на ноги.
   Куда девалась усталость, где горе, где недавнее желание смерти?! Нет
  ничего