морской прохлады за извилистым морским
  берегом, изрезанным неглубокими фиордами. Еще дюжина ударов - и
  великолепная подкова, отчаянно шипя, нырнула в холодную воду. Белоснежное
  облако пара вырвалось из кадки, наполняя кузницу запахом остывающего
  железа и мокрого дерева. Жар, идущий от горна, осадил вздымающиеся клубы
  пара на стены и стоящего возле наковальни человека.
   Конан отложил щипцы в угол и достал из воды еще теплую подкову.
  Обтерев ее ветошью, он вышел во двор.
   Стоящий неподалеку конь нервно подергивал ушами, вслушиваясь в
  странные звуки, исходящие из пышущего жаром сарая. Широко раздувая ноздри,
  он тихонько фыркал, чувствуя неприятный запах. Мелкая дрожь проходила
  волнами по его телу, сгоняя назойливых насекомых. В больших черных глазах,
  обращенных к появившемуся хозяину, отражался испуг.
   Конан потрепал своего любимца по холке. Животное фыркнуло,
  успокаиваясь. Подняв правое копыто скакуна, Конан приложил к нему только
  что изготовленную подкову. Она пришлась впору.
   Конь послушно стоял на месте, пока хозяин прилаживал железку к
  копыту. Завершив работу, человек спрятал нехитрый инструмент в широкий
  карман кожаного фартука, отпустил конское копыто и отошел в сторону.
  Животное затанцевало на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно примеряя
  новую обувь.
   Немного