на небольших волнах, неумолимо удаляясь от берега.
  Рамирес налегал на весла, напевая протяжную незнакомую песню. Чувство
  неловкости овладело Конаном, он испуганно посмотрел на испанца.
   - Я не люблю лодок и воды. Я мужчина, а не рыба, - гордо, но дрожащим
  голосом заявил он.
   - В своем наряде ты больше похож на женщину. А еще ты похож на хэгиш,
  - язвительно заметил Рамирес.
   - Что значит "хэгиш"? - поинтересовался Конан, не зная, обижаться ему
  или нет.
   - Хэгиш - это желудок овцы, нашпигованный травами.
   - Что вы с ним делаете?
   - Как что? Едим его, разумеется.
   - Но ведь это отвратительно, - Конан скривился.
   Рамирес оставил весла, повернулся к Мак-Лауду и достал из кармана
  кисет.
   - Почему же?.. - сказал Рамирес, нюхая табак. - Это... - он
  прищурился и громко чихнул.
   Лодка сильно закачалась, Конан бешено взмахнул руками, стараясь
  удержать равновесие.
   - Осторожно! Мы сейчас перевернемся! - волна гнева накатила на него.
  - Ты, испанец, какого черта...
   - Я не испанец, - спокойно прервал его вопли Рамирес. - Я египтянин.
   Конан захлебнулся душащей его злостью и, насупив брови, пристально
  посмотрел на улыбающегося Рамиреса:
   - Но ведь ты сказал, что испанец. Ты лжец!
   - Я подданный испанского короля.
   - Все равно ты лжец!
   Глаза Мак-Лауда горели злобой, рука