Конан извлек из ножен меч и, размахнувшись им, разрезал густой клубок
  длинных веревок водорослей. В воде меч казался намного легче, но двигать
  им было труднее, чем в воздухе. Это было весело и странно, и Конан
  засмеялся, выпуская из легких струю теплой воды. Вместо смеха в ушах
  зашуршало.
   "Дьявол!" - подумал он.
   Не в силах осознать до конца происходящее с ним, Конан начал
  пробираться по густо поросшему дну в сторону чернеющего вдали скального
  уступа, расчищая себе дорогу ударами меча.
   Вскоре Конан вышел из воды бесшумно, как грозный морской царь Келп.
  Вода тонкими струйками стекала с его мокрой одежды. Волосы перемешались с
  тонкими стеблями морской травы и облепили лицо.
   Рамирес сидел лицом к морю на большой коряге, выброшенной приливом, и
  грелся возле костра, наспех сложенного из сухих водорослей и сучьев,
  принесенных сюда морем.
   Стараясь как можно тише ступать по мелкой гальке путающимися в мокрой
  юбке ногами, обутыми в такие же мокрые сапоги из плохо выделанной кожи
  буйвола, Конан приблизился к сидящему. Рука, крепко сжимающая рукоять
  меча, медленно поднялась над его головой и мгновенно опустилась. Сталь со
  звоном врезалась в старое дерево, разбрасывая во все стороны сырые осколки
  древесины.
   Рамиреса на коряге не было. Он словно растворился в сыром воздухе
  побережья.