еял. Пострадавшие
  согревались только коньяком и натягивали на себя каждую тряпку, какую
  только им удавалось раздобыть.
   Немалую роль также играли злоупотребления и предательство. Офицеры
  забирали себе львиную долю продовольствия. Они не шли в бой вместе с
  солдатами. Командование возлагалось на унтер-офицеров. Отпусков солдатам
  не давали. На фронт они тащились всю дорогу пешком. На это уходило иногда
  пять-восемь недель, и они попадали к месту назначения настолько усталыми и
  больными, а их обувь оказывалась настолько изношенной, что они были
  совершенно не боеспособны... и все-таки шли в бой.
   Это вызывало раздражение среди солдат. Они вступали в споры с
  офицерами, которые показали себя с дурной стороны. Были случаи, когда
  солдаты убивали офицеров, подозревая их в предательстве. Офицеры привыкли
  к удобствам и не умели мириться с лишениями, как солдаты из крестьян и
  рабочих. Им хотелось поскорей кончить войну и вернуться в города с теплыми
  квартирами и освещенными улицами, где не было ни страха, ни голода. И
  потому они согласны были договориться с врагом, а солдаты их за это
  расстреливали.
   Однажды в ужасную погоду Квейль провожал Елену в госпиталь. По дороге
  им попался отряд греческих солдат, шагавших под проливным дождем. Они были
  в расстегнутых шинелях, без фуражек. Головы у них были гладко выбриты.
  Лица были серые, глаза потухшие, но