отрели они прямо. Руки у них были
  скручены сзади, и все девять человек были связаны вместе веревкой. Девять
  других греков, вооруженных винтовками, шагали по бокам. Эти тоже смотрели
  прямо и ничего не видели, хотя отчаянно щурились, защищая глаза от
  хлещущего в лицо дождя. Квейль Спросил Елену, куда они идут. Она
  посмотрела на него и взяла его под руку.
   - На расстрел, - сказала она.
   - На расстрел? Что это - шпионы?
   - Они застрелили своего офицера.
   - За что?
   - Судили его своим судом за измену и расстреляли. А теперь
  расстреливают их.
   - Куда же их ведут?
   - За госпиталь, - сказала Елена.
   - Боже мой! - воскликнул Квейль.
   - Это не первый случай, - сказала Елена задумчиво. - Солдат
  расстреливают за нашим госпиталем. Раненые рассказывают, что за птицы их
  офицеры, они не желают возвращаться на фронт и служить под началом таких
  офицеров. Они тоже слышат, как за госпиталем расстреливают солдат.
   Елена говорила очень тихо, озираясь по сторонам и всматриваясь в сумрак
  умирающего дня.
   Квейль не мог оторвать взгляда от солдат, шагавших под дождем по жидкой
  грязи. Когда они, пройдя площадь, повернули за госпиталь, он все еще мог
  видеть их желто-коричневые шинели. Он стоял с Еленой на ступеньках
  подъезда и вдруг, повернувшись и не говоря ни слова, быстро зашагал по
  площади к каменной ограде. Он видел, как конвоиры