рислали немного
  грузовиков, но все дело портило отсутствие запасных частей; мудрый старый
  грек, инженер, которого огорчала война и на обязанности которого лежало
  снабжение транспорта запасными частями, утверждал, что через полгода на
  шоссе нельзя будет увидеть ни одной машины. Но машины продолжали ходить.
   Эскадрилья целую неделю не летала - каждый день шел то дождь, то снег.
  Даже Нитралексис, снова появившийся на горизонте, никуда не вылетал. Всей
  компанией сидели они в ресторане и пили оузо. Хикки все еще пытался
  получить три самолета из Афин. Соут, выбросившийся с парашютом во время
  боя над Ларисой, должен был прилететь на самолете Тэпа, который они
  бросили в Ларисе, но не прилетал. Самолет был отремонтирован, но его
  решено было оставить в резерве. Горелль поправлялся. Он лежал в госпитале
  в Афинах и прислал Хикки письмо, в котором благодарил его за то, что тот
  помог ему добраться на базу, и спрашивал, что слышно. Говорят, что их
  отправляют обратно в Египет...
   Меллас развлекал их рассказами о том, как ему жилось в ссылке, хотя они
  не верили ни одному его слову. Он рассказывал также об организованном им
  особом отряде, который производил набеги на тыл врага. Бойцы отряда,
  одетые как крестьяне, проникали в итальянский тыл и поджигали там бараки и
  склады. Иногда Меллас исчезал на несколько дней, а по возвращении говорил,
  что принимал участие в набеге.