к госпиталю. Одна упала
  далеко, другая еще дальше, и всякий раз земля вздрагивала. Сквозь брызги и
  комья взлетавшей кверху и снова опадавшей грязи Квейль видел госпиталь и
  зеленую траву лугов на холме и снова слышал гул взрыва и визг осколков.
   Следующая порция бомб разорвалась справа от них, деревянные и каменные
  обломки разбитых домов проносились над ними. Квейль поднял голову и
  насчитал тридцать или сорок самолетов, круживших высоко над аэродромом, и
  увидел большую пачку посыпавшихся бомб. Он понял, что итальянцы нашли
  аэродром. А они не замаскировали ни самолетов, ни большой палатки, в
  которой жил наземный персонал, как обычно маскировали греки, и в такое
  ясное утро итальянцы не могли не обнаружить аэродром.
   - Они взялись за дело всерьез, - объявил Тэп, поднимаясь на ноги.
   Шагах в двадцати от них на дороге зияла огромная воронка от стофунтовой
  бомбы, но так как почва была мягкая, то бомба глубоко врезалась в нее и
  взрывная волна устремилась вверх, а не по горизонтали; поэтому она их и не
  задела. Квейль услышал гул мотора и опять распростерся на земле. Тэп
  последовал его примеру. Но самолет оказался истребителем, и до них донесся
  лишь треск пулемета, обстреливавшего на всякий случай площадь. Они встали
  на ноги.
   - Наконец-то они вспомнили о нашем городке, - сказал Тэп.
   - Но сбросили не так уж много, - сказал Ричардсон. Он со смехом
  стряхивал