ал грязь со своей пышной шевелюры.
   Квейль огляделся по сторонам. Виден был белый дым и прежние линии улиц,
  хотя повреждения были немалые. На боковой стене госпиталя были новые шрамы
  от осколков и чернело огромное пятно от взрыва. Гостиница издали казалась
  разбитой.
   - Хотел бы я знать, что делается на аэродроме. Надеюсь, ребята не
  оставались в палатке, - сказал Квейль.
   Из подъезда гостиницы вышел Хикки. Он не вставал с постели во время
  налета. Подойдя к летчикам, он сказал:
   - Судя по звуку, были разрывы недалеко от аэродрома.
   - Или на самой площадке, - сказал Брюер. Он был красный с головы до ног
  от засыпавшей его глины, - он лежал поодаль от других.
   - Надо поехать туда, - сказал Хикки.
   Они сели в автобус и поехали на аэродром, лавируя между воронками. По
  дороге они видели раненых, которых выносили из разрушенных домов; жителей,
  из которых одни плакали, а другие бесновались от злобы и бегали взад и
  вперед, неизвестно куда и зачем; исковерканные останки автомобилей,
  нагроможденные кучей, и дым, вырывавшийся из горящего белого дома вблизи
  ресторана, в котором были выбиты все окна и сорваны два столба на веранде.
  Такая картина была всюду по дороге на аэродром, и всюду на дороге зияли
  воронки.
   Когда автобус остановился, Уайтер, старший сержант, подошел к Хикки.
   - У вас все благополучно? - спросил он.
   - Все. А у вас?
   Летчики вышли из автобуса.