.
   - Два из них, - рассказывал Уайтер, - подошли совсем близко. Сбросили
  бомбы на аэродром, несколько осколков попало в палатку. И больше ничего. С
  их меткостью не попадешь даже кулаком в стену.
   На площадке кое-где чернели воронки, но "Гладиаторы" стояли далеко в
  стороне, на большом расстоянии друг от друга.
   - На этой бомбежке мы заработали пару овец, - сказал Уайтер. - Их убило
  волной и отшвырнуло прямо нам в руки. Старик пастух прямо рыдал от горя, и
  мы купили у него убитых овец за сто драхм.
   - Как вы вообще тут живете? - спросил Хикки.
   - Ничего, с одеялами плохо, но кое-как устроились, Когда должны
  доставить продовольствие?
   - Обещали сегодня.
   - На самолете?
   - Не думаю, - сказал Хикки. - А у вас уже ничего нет?
   - Ничего. Приходится покупать хлеб и мясо в деревне.
   - Черт знает что! - возмутился Хикки. - Я поговорю сегодня об этом с
  Афинами.
   - Мастере очень страдает от язв, которые он нажил в пустыне, - сказал
  Уайтер.
   - Он здесь?
   - Да, сэр.
   Уайтер позвал Мастерса, бледного юношу с гладкими черными волосами и
  мягкими чертами лица. Вид у него был совсем больной. Кисти его рук были
  неумело забинтованы, и он двигал ими с таким трудом, как будто повреждена
  была вся рука до плеча.
   - Как дела, Мастере? - спросил Хикки.
   - Ничего. Вот только не могу свободно двигать руками, - ответил он.
   - А что если съездить к доктору Андерсону?