но мягче
  разговаривать с Тэпом. Тэп это видел, и это бесило его еще больше.
   Они поджидали старшего сержанта, который должен был доложить Хикки, в
  каком состоянии находятся самолеты. Старший сержант начал с машины Тэпа и
  заявил, что на некоторое время она выведена из строя, - отбиты подпорки
  крыла. Элероны Финна можно исправить. Хикки все это записал, затем летчики
  сели в автобус и быстро покатили в город. Квейлю все время казалось, что
  сейчас далеко за полдень или даже вечер, на самом же деле был только
  полдень. Ему казалось так потому, что в бою теряется представление о
  времени. Мерилом времени служат события, и невольно удивляешься, когда
  оказывается более ранний час, чем предполагаешь.
   По дороге все молчали. Что думал Тэп о Брюере и поведет он разговор о
  нем или нет, - это было его личное дело. Это решит он сам.
   Хикки подвез летчиков к ресторану и отправился в штаб с донесением.
  Летчики вошли в разгромленный ресторан. Здоровенный рыжеголовый официант
  сметал в кучу битое стекло, щепки и обломки разбитых столиков.
   - Можно поесть? - сказал Квейль на ломаном греческом языке.
   Продолжая мести, официант ответил:
   - Оги. Оги.
   Он что-то еще сказал по-гречески, но так как Квейль не понимал, он
  пожал плечами и указал на беспорядок вокруг.
   - Похоже на то, что нам ничего не дадут, - сказал Квейль товарищам.
   - Спроси его, когда можно будет, -