ю успеха.
   - До свиданья, - сказал Хикки. Он повесил трубку и выругался.
  Письменное донесение он молча вручил греческому лейтенанту, говорившему
  по-английски, который во время происходившего разговора стоял возле
  телефона. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел на улицу. Светило
  яркое полуденное солнце, а ему казалось, что уже вечер. Он отправился
  прямо в гостиницу и в вестибюле застал Тэпа и Ричардсона, которые
  приставали к швейцару, пытаясь раздобыть через него хоть что-нибудь
  поесть.
   - Ничего нет, Хикки. Совершенно ничего нельзя достать, - сказал Тэп.
   - А в ресторане?
   - Ресторан разбомбили.
   - Я пойду поговорю с греческим начальством. Продовольствие для нас
  должны были доставить еще несколько дней назад. Что они, черт возьми,
  думают, - не можем же мы так, - возмутился Хикки.
   - Вероятно, хлеб можно достать где-нибудь, - сказал Ричардсон.
   - Хлеб меня не устраивает. Я по-настоящему голоден, - отрезал Тэп.
   - Под вечер мы опять вылетаем.
   - Куда?
   - Опять туда же. Подробно расскажу потом.
   - Господи Иисусе, что еще случилось? - спросил Тэп.
   - Грекам, как видно, приходится туго, - сказал Ричардсон.
   - Опять будем охотиться за бомбардировщиками. Нет, на будущее время я
  постараюсь непременно попасть в такую эскадрилью, где есть "Харрикейны",
  "Спитфайры" или "Дифайэнты".
   - Югославы только что присоединились