Да, конечно, - сказал Хикки.
   Квейль все еще не мог прийти в себя от мысли, что их осталось всего
  шестеро. Разговор теперь был общий, все сплотились в один кружок. Раньше,
  когда были живы Херси и Ричардсон, эскадрилья разбивалась на группы - он,
  Тэп, Херси и Хикки, - все старики, и иногда Ричардсон; они почти никогда
  не интересовались тем, что говорили другие. А теперь слушаешь их поневоле.
   Хикки поехал в штабной блиндаж, а остальные отправились в гостиницу.
  Квейль отнес летное снаряжение к себе в номер и поспешил в госпиталь.
  Наступали долгие сумерки. Он шел к Елене не потому, что она просила его об
  этом. Он шел потому, что она нужна была ему сейчас - сейчас, когда он
  думал о Ричардсоне и Херси и о разговоре в автобусе. Ведь это была
  катастрофа. Надо было растворить в чем-нибудь то, что мутило его. Если бы
  он мог вопить до потери сознания и грызть землю, это помогло бы, - он
  читал что-то в этом роде, - это было бы вовсе неплохо. Но сейчас ему
  хотелось видеть Елену. Просто знать, что она существует как что-то
  реальное. Он нашел ее в приемной, - она упаковывала бинты в небольшую
  сумочку.
   - Елена, - сказал он быстро, - не можете ли вы уйти? Нам надо
  поговорить.
   Он нервно дернул ее за халат. Она взглянула на него: он смотрел на нее
  невидящими глазами. Она поняла, что ему нужно. Нетрудно было понять.
   - Минутку.
   Она скрылась в