ейль никогда не сделает ничего опрометчивого в воздухе,
  что он разумно сдержан на земле, что он старше своих лет. Этот человек
  среднего роста, с резко выраженными чертами лица был слишком уверен в себе
  в воздухе, чтобы оступиться на земле. Он взглянул на улыбающееся лицо
  Квейля.
   - Знаю, знаю, - сказал Квейль.
   - Верно? - спросил Хикки и ухмыльнулся.
   - Конечно. Мне самому смешно.
   - Ну что ж! Мог меня и не спрашивать.
   - Так полагается по уставу.
   - А ты всегда строго придерживаешься устава?
   Квейль рассмеялся.
   - Когда ты собираешься венчаться? - спросил Хикки.
   - Не знаю. Завтра.
   - Мы получили приказ вернуться в Афины, - сказал Хикки в раздумье. -
  Немцев ждут со дня на день. "Харрикейны" уже вылетели в Салоники.
   - А зачем нам возвращаться в Афины?
   - Не знаю. Здесь нас немцы просто искрошат. Шесть "Гладиаторов".
   - Получим мы подкрепление?
   Они обсуждали вопрос спокойно и деловито.
   - Вряд ли. Похоже, что "Гладиаторам" пришел конец.
   - Ты хочешь сказать, что нам дадут "Харрикейны"?
   - Вероятно, - сказал Хикки. - Знаешь, Джон, я буду жалеть.
   - Что ты! Почему?
   - И ты пожалеешь. "Харрикейн" - весь скорость и никакой акробатики. В
  глазах темнеет при каждом вираже, и нужна целая миля, чтобы сделать петлю.
   - Не будь романтиком. "Гладиаторы" отжили свой век.
   - Верно, - сказал Хикки. - Но ты не хуже меня знаешь, что "Гладиатор" -
  последняя