тотчас же:
   - А ты что, не видишь? Шестерка, курс сто семьдесят, высота около
  десяти тысяч, без истребителей.
   Квейль взглянул на компас. Звено шло курсом около ста восьмидесяти
  градусов. Он сделал поворот до ста семидесяти и стал высматривать
  вражеские самолеты. И вдруг он их увидел, - они шли медленно, вытягиваясь
  черной линией на светлом фоне котловины между двумя горными цепями.
   - Держись ближе, Горелль, ближе!
   Квейль обернулся через плечо, чтобы посмотреть, подтянулся ли Горелль.
   - Мы атакуем их сначала на пикировании, - сказал он в микрофон.
   - С параллельного курса, Джон? - спросил австралиец Вэйн.
   - Да. Не отставать от меня. И не действовать в одиночку. Сосредоточимся
  на одном самолете.
   Квейль знал, что на Ричардсона можно положиться. Это был выдержанный
  человек и выдержанный летчик, никогда не терявший голову в бою. Но за
  Гореллем надо было смотреть в оба. Горелль только недавно прибыл в
  эскадрилью. Лицо у него было наивное и простодушное, и Квейль не
  представлял себе, чтобы он в состоянии был трезво и всесторонне оценивать
  разнообразные комбинации, возникающие в одиночном бою. То же самое можно
  было сказать и о Тэпе. Тэп бросался на врага очертя голову, гвоздил все,
  что попадалось ему на пути, а если враг заходил в хвост, он делал первое,
  что ему приходило в голову. Вэйн, австралиец, был парень надежный. Трезвая
  голова,