ямо в середину фюзеляжа "КР-42", и обе
  машины, сцепившись друг с другом, полетели вниз.
   Управление действовало плохо, - что-то случилось с рулем высоты, и
  Квейль не мог набирать высоту, хотя мотор еще работал. Когда один "КР-42"
  вынырнул из-под него и всадил в него короткую пулеметную очередь, самолет
  Квейля сильно накренило, Квейль сразу понял, что его машина повреждена не
  на шутку. Она внезапно потеряла управление... как обрезало. Он потянул на
  себя ручку управления, и самолет выровнялся, но тут же начал быстро терять
  высоту. Подозрительно быстро шел он вниз, к земле. Квейль дернул ручку на
  себя и попробовал дать крен, чтобы использовать руль направления в
  качестве руля высоты, но самолет продолжал падать. Квейль почувствовал
  страх. Еще раз отчаянно дернул он ручку на себя и бросил взгляд вниз:
  выброситься с парашютом было уже поздно.
   Самолет стремительно шел к земле, и ветер свистел сквозь стыки фонаря в
  колпаке кабины. Вот промелькнули неровные уступы горного склона... зеленый
  лес, красная земля где-то внизу, скалы... быстрота, затуманенный вихрь...
  и больше ничего, ничего, кроме твердой, твердой... Черт возьми!.. черт
  возьми!.. вот оно... это все... это весь мир! Вот оно несется навстречу...
  готово!
   Квейль ударился всем размахом крыла, самолет подбросило на верхушках
  деревьев, затем он скользнул сквозь листву и упал на каменистую почву.
  Лонжероны,