е пурпурными для этой породы, - такова была его первая
  настоящая мысль, независимая от боли. Он смотрел на землю и некоторое
  время глубоко дышал. Была ночь, но луна освещала все вокруг, - такова была
  его следующая сознательная мысль.
   Преодолевая боль, он думал о том, что либо лунный свет придает листьям
  такой пурпурный оттенок, либо он лишен способности различать цвета. Но он
  не мог быть лишен такой способности, иначе его не приняли бы в воздушный
  флот.
   - Господи, - произнес он вслух. - Господи, ну и влопался же я.
   Его ухо, прижатое к земле, почувствовало вибрацию от звука
  произнесенных им слов. Упираясь руками в землю, он попробовал приподняться
  на четвереньки, как животное. Он увидел обломки разбитого вдребезги
  "Гладиатора", повисшие на деревьях. Удивительно, как он сам остался жив,
  подумал он и тут же испуганно решил не думать об этом, так как не был
  уверен, что останется жив... лучше не искушать судьбу. Он пошевелил
  ногами, - ноги как будто в порядке. Что руки целы, он уже знал. Вот лицо
  сильно пострадало, - это он тоже знал. Он стал снимать шлем, шлем был
  разодран и прилип вместе с кровью к волосам, но он стащил его.
   Чтобы убедиться, что тело у него в порядке и ничем не подведет его, он
  попробовал встать. Медленно, с большим трудом поднялся на ноги, держась за
  дерево. Стоять он мог как следует. Повертев шеей, он убедился,