лова, как и Ричардсон. На его худощавом смуглом лице всегда была печать
  настороженности, хотя его юношеский вид мог ввести постороннего человека в
  заблуждение.
   "Савойи", казалось, были далеко внизу, на расстоянии около пяти миль.
  Квейль повернул в их сторону, держа нос самолета не совсем по курсу, чтобы
  не терять их из виду. Бомбардировщики, по-видимому, заметили "Гладиаторов"
  и как будто стали набирать высоту. Они шли к Пирею, но были еще слишком
  далеко от него, чтобы "Гладиаторы" могли ринуться на них, как только они
  выровняются для бомбежки. Звено приближалось к "Савойям", которые явно
  набирали высоту. Они шли прямо на Пирей, который был расположен милях в
  двух от Афин; с этой высоты порт и город сливались в одно.
   Когда бомбардировщики очутились над Пиреем, Квейль направил свой
  самолет так, чтобы можно было атаковать их с борта. Он бросил взгляд
  назад, убедился, что звено идет за ним вплотную, затем качнул крыльями,
  подавая сигнал, и дал ручку на себя. Самолет "клюнул", вошел в пологое
  пике, и Квейль устремился, как стрела, целясь впереди "Савой", которые уже
  летели горизонтально и начали сбрасывать бомбы.
   Вниз! Четырнадцать тысяч, показал высотомер, тринадцать тысяч. Скорость
  намного превышала триста миль. И вдруг, - казалось, прошло не больше двух
  секунд, - Квейль увидел в зеркале прицела хвост "Савойи". Он быстро и
  слегка довернул ножное управление,