ение, так что самолет скользнул в крутом
  пике, и как только в прицеле мелькнул горб над крылом бомбардировщика,
  Квейль резко нажал спуск на ручке.
   Самолет задрожал от стрельбы и продолжал идти прямо на "Савойю",
  очертания которой все более расплывались в прицеле, но Квейль держал палец
  на спуске, пока весь прицел не заполнила только небольшая часть "Савойи";
  тогда он потянул ручку на себя, почувствовал легкую тошноту и увидел под
  собой черную массу "Савойи" и белые трассирующие пули его пулеметов.
   Он полого взмыл кверху на две тысячи футов и быстро оглянулся на свое
  звено. Оно нарушило строй, - вечная история. Два "Гладиатора" шли за ним
  на некотором расстоянии справа. Он развернулся, чтобы снова атаковать
  "Савойи", как вдруг ему бросилось в глаза белое облако с черными краями
  дыма, клубившегося над стремительно падавшим самолетом. Может быть, это
  был "Гладиатор". Тем временем "Савойи" ушли вперед, и он видел внизу
  разрывы их бомб. У них как будто было все в порядке, по крайней мере они
  продолжали сбрасывать бомбы. Но строй их рассыпался, и тут-то и таилась
  опасность для них.
   Впереди слева, на тысячу футов ниже Квейля, летела одиночная "Савойя".
  Квейль опять дал ручку от себя и повернул ножное и ручное управление с
  таким расчетом, чтобы зайти в хвост "Савойе" в мертвом конусе.
   Он не полагался на инстинкт, как делает большинство пилотов;