овы. - Что он говорит? - указал он кивком на
  Деуса.
   - Он говорит, что, может быть, завтра к вечеру мы доберемся до
  греческих линий.
   - Прекрасно. Будем двигаться. Хотел бы я знать, когда они вторглись, -
  сказал Квейль, обращаясь главным образом к самому себе.
   Когда бомбардировщики скрылись на юге, Деус повел их по склону высокой
  горы. Квейль взглянул на карту: их курс теперь тоже лежал прямо на юг. Так
  они выйдут на шоссе, которое ведет к Янине... Как видно, именно туда летят
  сейчас немцы, думал Квейль. Янина важна для них потому, что это - ключевая
  позиция целого сектора фронта. Немцы это прекрасно понимают. Они, надо
  полагать, прежде всего сравняют город с землей. Если только уже не
  сравняли.
   Квейль спрятал карту и все свое внимание сосредоточил на извилистой
  тропинке, которая вела вниз, в долину.
   Весь день они слышали над головой гул бомбардировщиков. Иногда они
  видели самолеты, все - немецкие. Иногда не видели, но зато слышали
  отдаленные раскаты бомбардировки. Квейль думал, что теперь, когда немцы
  начали вторжение в Грецию, итальянцы тоже перейдут в наступление;
  придется, значит, пробираться сквозь огонь сражений.
   К концу следующего дня они спустились с горы, сделали огромный круг,
  чтобы обойти равнину, и к ночи достигли небольшого плато, откуда был виден
  итальянский лагерь и шоссе между Тепелени и Клисурой. Где-то на юге