, что мы пойдем без него.
   - Так нехорошо, - сказал Нитралексис, обращаясь к Деусу. - Инглизи
  говорит, что он спас тебе жизнь. Теперь он просит тебя спасти его. Он
  хочет идти дальше.
   Деус покачал головой и повалился на спину. Потом привстал, и его
  стошнило. Он посмотрел на Квейля, и Квейль заметил, что его румяные щеки,
  хотя и не утратили вполне румянца, приобрели, однако, землистый оттенок.
  Квейль кивнул ему.
   - Хоркей, - сказал Деус и встал. - Идем, инглизи, - сказал он Квейлю
  по-гречески.
   Пробираясь по обрывистому склону, они видели шоссе, извивавшееся по
  краю долины, параллельно реке. Артиллерийская канонада усилилась. Трудно
  было сказать, где стреляли орудия - впереди или сзади, но во всяком случае
  очень близко. Вдруг Квейль увидел, как внизу справа от них, неподалеку от
  дороги, разорвался снаряд.
   - Это, верно, ваш, - сказал он Нитралексису.
   - Да, греческий. Здорово. Поглядите.
   Снаряды один за другим ложились вдоль дороги. Это была меткая стрельба,
  но Квейль, - по крайней мере с такого расстояния, - не видел для нее
  никакой достойной цели. Внезапно раздался визгливый свист, и сквозь комья
  красноватой земли они увидели вверху белое облачко. Они бросились на
  землю.
   - Мы в центре боя, - сказал Квейль.
   Глухой гул донесся до них сверху.
   - Итальянцы. Это их пушка, - сказал Нитралексис. - Идем.
   Все трое, то ползком, то скачками,