ты, убегал в кусты, Квейль начинал петь во все горло.
  Вставали в памяти школьные дни, когда мальчики, облаченные в белые"
  стихари, распевали во весь голос, и сейчас он пел те песни, что они пели
  тогда, вне церковных богослужений. Особенно часто повторял он песенку:
  "Что мне за дело до других, коль нет им дела до меня". Он не помнил точно
  слов и забыл даже название песенки, и потому тянул просто "ля-ля-ля",
  когда не хватало слов.
   Потом маленький грек возвращался назад к грузовику и улыбался
  растерянно, видя, как Квейль болтает ногами и поет о том, что ему ни до
  кого нет дела. Но маленький грек не понимал, что опасность - вещь
  относительная и что так же относительно порождаемое ею чувство страха, а
  Квейль все еще был под впечатлением строчившего по нему пулемета. Этот
  пулемет и был для Квейля критерием опасности, и хотя он тоже испытывал
  страх всякий раз, как пролетали бомбардировщики, но пулемет он считал
  большей опасностью, а ведь он тогда уцелел, - хотя Нитралексис и Деус не
  уцелели, - значит, ему не страшна никакая бомбежка. И он продолжал петь и
  затягивал новую песенку: "Одни всю жизнь вздыхают, вздыхают и вздыхают;
  другие любят раньше смерти умирать..." И в заключение во весь голос: "Но
  мы с тобой вздыхать не будем, не будем умирать, - кто сердцем весел, вечно
  жив". Он повторял эту песню раз за разом. Он не чувствовал