ивым. Но и не чувствовал себя несчастным. Просто он физически не мог
  не петь. Он великолепно понимал значение того, что происходило на его
  глазах. Это была так или иначе страница истории. И ему становилось легче
  от этого, так как он знал, что дело подвигается к концу, что скоро он
  попадет в Янину и разыщет Елену, а потом вернется домой и все будет
  кончено...
   Когда греки слишком долго задерживались в кустарнике, Квейль начинал
  терять терпение.
   - Едем дальше, вы, черти! - кричал он. - Они далеко отсюда.
   Но греки не обращали на него внимания, и тогда он опять затягивал
  песню.
   На скрещении дорог вблизи Долианы дизель остановился. На дорогах
  большими группами стояли солдаты, транспорт растянулся на целую милю, -
  образовалась пробка. Нигде не видно было офицеров, никто, казалось, не
  думал о том, чтобы как-нибудь помочь делу. Маленький грек пошел узнать,
  что создало пробку. Он долго не возвращался. Квейль слез с грузовика,
  пошел в лес и опростался. Вернувшись, он увидел, что маленький грек в
  большом волнении ищет его повсюду.
   - Инглизи... Инглизи... - воскликнул он, и затем на ломаном французском
  языке: - Немцы - Янина... Немцы - Янина...
   - Что за черт! Хоть бы одно английское слово!.. Я больше не в силах!
   - Немцы - Янина... - повторял маленький грек.
   Он опять скрылся, а Квейль наблюдал картину хаоса и думал, что можно
  сделать.