с запахом разрушенного города и с этой тишиной,
  страшной и величественной. "Поистине величественной, - подумал он, - как
  раз подходящее слово".
   Тяжело дыша, в каком-то замешательстве, он быстро протолкался к
  разбитому подъезду госпиталя. Распахнув дверь, он вступил в тяжелый запах
  смерти и того, что еще сохраняло жизнь. Он искал глазами девушку, обычно
  сидевшую за столом. Но ее не оказалось. Были только женщины и неряшливые
  мужчины, торопливо пробегавшие по коридору. Оглядевшись кругом, он
  направился в кабинет старшей сестры. Никто не обращал на него внимания.
   Он открыл дверь и вошел. Какая-то маленькая женщина сидела на месте
  старшей сестры. Она удивленно подняла на него глаза.
   - Простите, - сказал Квейль. Каждое слово болью отдавалось в голове. -
  Я ищу старшую сестру.
   - Инглизи? - спросила женщина.
   - Да, - кивнул он.
   - Раненый? - Женщина коснулась своего лица и кивком указала на лицо
  Квейля.
   - Да, но не в этом дело. Я ищу Елену Стангу.
   Женщина не понимала, - он это видел.
   - Елену Стангу, - повторил он, но женщина не понимала.
   Он вышел и направился в приемную. Здесь на полу лежали раненые греки.
  Они лежали и в коридоре, и над ними склонялись женщины, а другие женщины
  ходили туда и сюда. Они даже не посмотрели на него, когда он проходил
  мимо.
   Елены и здесь не оказалось. Все лица были новые.
   Квейль прошел до конца коридора,