талось случайно какого-нибудь "Гладиатора" на аэродроме?
   - Нет, что ты. Я бы давно уже улетел отсюда, - сказал Тэп.
   - Ну хорошо, а теперь я пойду узнаю, можно ли выбраться отсюда.
   - Куда ты пойдешь? - спросила Елена.
   - В штаб. Я скоро вернусь - не беспокойся.
   Квейль ушел. Елена осталась с Тэпом. Квейль спустился по лестнице и
  вышел на улицу. Перед госпиталем была суета.
   Он прошел сквозь эту суету. На улицах были развалины, кучи земли и
  воронки от бомб, и все это напоминало заброшенный огород.
   Он прошел сквозь все это.
   В том месте, где дорога к штабу огибала скалу, высоким штабелем были
  сложены деревянные гробы. Несколько гробов было разбито бомбой, оставившей
  неглубокую воронку на каменистой дороге.
   Предъявив бумаги часовому, который отдал ему честь, Квейль поднялся по
  ступенькам в пещеру. Здесь было то же самое, что и в госпитале. Даже еще
  большая сумятица. Квейль прошел в небольшое помещение вроде прихожей, где
  обычно сидел английский переводчик. Но переводчика не было. Он искал его
  глазами. К нему подошел какой-то грек и спросил:
   - Что вам угодно?
   - Я хотел бы вызвать по телефону Афины, - сказал Квейль, поглядывая на
  усталых греков, работавших в этой кутерьме.
   - Вы, собственно, кто такой?
   - Я летчик. Меня сбили над итальянскими позициями недели две назад, и я
  хочу поговорить по телефону со своим командиром, который находится в
  Афинах.