ечательно. Я буду готов. Мы будем
  готовы, правда, Елена?
   Квейль сердито повернулся и вышел.
  
  
  
  19
  
   Маленький грек и большой грек поджидали его у входа. Когда он вышел из
  госпиталя, они двинулись за ним, лавируя между санитарными автомобилями и
  залитыми кровью носилками, нагроможденными у высокой колонны.
   - Вот что, - обратился Квейль к большому греку, когда они отошли
  немного от госпиталя, - вы хотите попасть в Афины?
   Тот помолчал с минуту. Квейль видел, что он обдумывает. Его интересовал
  этот человек с решительным лицом, который был моложе, чем казался с виду.
   - Да, - сказал грек наконец. - Это было бы неплохо.
   - Вас могут задержать. Вас не расстреляют за дезертирство? - спросил
  Квейль, чтобы испытать его.
   - Я не дезертир. Офицеры распустили нас по домам. Мы хотели сражаться.
  Я до сих пор не бросил винтовку. И никому не отдам ее. Я не дезертир.
   Квейль не сомневался больше в его решимости.
   - А как малыш?
   - Он говорит, - куда вы, туда и он. Он хочет попасть в Афины.
   - На всякий случай спросите его.
   Большой грек спросил маленького, тот начал взволнованно что-то
  объяснять, и Квейль сказал:
   - Ш-ш-ш... Ради бога, тише! Что он говорит?
   - Он говорит, что отправится с нами. У него жена в Афинах и двое детей.
  И офицер не ждет его назад.
   - Нет, ждет. И я отвечаю за него.
   Большой грек сказал маленькому, что ему придется вернуться. Тот