рое становится
  мертвым. Она пришла к заключению, что во всякой смерти есть что-то
  нечистое, что нет смерти без запаха и никогда смерть не бывает желанной.
  Ее пугала смерть, та прямота и внезапность, с которой она действует на
  тело. Нет ничего столь обрывистого, - будь то смена жары и холода или даже
  край пропасти, - нет ничего столь обрывистого, как переход от жизни к
  смерти.
   Ею владел скорее физический страх, чем ужас. Ужасов для нее не
  существовало после всего, что ей пришлось видеть. Разве только перед
  необычайным физическим уродством. Как, например, у того мальчика, которому
  оторвало нос и выбило глаз. Хотя был еще более тяжелый случай: глубокий
  старик, у которого оторвало руку и ногу с одной стороны... с правой...
  Нет, с левой. Как он лежал? На животе. Значит, - с левой. У него был
  страшный вид... ничего нельзя представить себе безобразнее. Чернеют
  конечности и лицо становится желтым, как только конечности мертвеют, хотя
  с медицинской точки зрения они еще не мертвы. И вот теперь ей придется
  расстаться с этим. Он рассердился на нее, но она вовсе не разыгрывала
  героиню, когда сказала ему, что не может уйти отсюда... Она может это
  доказать.
   - Я сейчас вернусь, - сказала Елена полной девушке, помогавшей ей.
   Она направилась в конец коридора, ступая между ранеными, которых только
  что доставили сюда. В коридоре суетились сестры