но есть на свете Джон и есть нечто большее,
  чем эти неприятности, и хаос, и чувство безнадежной обреченности.
   Войдя в палату, она тихонько подошла к койке Тэпа.
   - Достали одежду? - спросила она.
   - Да, - сказал он. - Но я не смогу надеть без вашей помощи. Рука у меня
  вышла из строя.
   Его левая рука была плотно прибинтована к груди.
   - Можете вы надеть брюки? - спросила она.
   - Нет... Вот что, я сяду, а вы помогите мне.
   Он спустил ноги с койки и протянул ей длинные синие брюки, вполне
  чистые: она сама их стирала.
   - Не снимайте пижамы, - сказала она. - Замерзнете.
   Она поддела брюками его ноги и медленно натянула брюки до половины. Она
  знала, что он вовсе не так беспомощен, как хочет показать, но не стала
  спорить с ним.
   - Встаньте, - сказала она резко. Он встал, но зашатался и опять сел.
   - Не могу... Черт возьми, трудно...
   - Будет вам, - сказала она нетерпеливо, дергая его за брюки. Он встал.
  Резким движением она натянула брюки до конца.
   - Ой! - вскрикнул он. - Больно!
   - Очень жаль, но мне никогда не приходилось делать это.
   - Вы неплохо это делаете, - сказал он.
   - Не время болтать глупости. Надо выбираться отсюда.
   Он застегнул брюки на пуговицы.
   Она просунула его правую руку в рукав куртки и набросила ее ему на
  левое плечо.
   - Я буду ждать вас снаружи. Вы сойдете вниз сами, - сказала она.
   - А где выход?
   - Прямо по коридору.