но слышать, - обиженно сказала Елена.
   - Простите, Елена. Я совсем не то хотел сказать.
   Елена промолчала. Ей хотелось спать, мысли ее путались, и она не могла
  сейчас думать о Тэпе. Дорога шла вверх, делая крутые повороты. Время от
  времени впереди мелькал в белом облаке высокий горный кряж Метсово, и
  Елена задавала себе вопрос, успеют ли они перебраться через проход. Под
  рев мотора, с трудом одолевавшего гору, она заснула беспокойным сном. Она
  вздрогнула и проснулась, когда Квейль сказал:
   - Гроб, а не машина. Мы никогда не проберемся через эти горы.
   Он говорил сам с собой, и она опять закрыла глаза и постаралась
  представить себе, как они приедут в Афины и поженятся, и куда она поедет с
  ним, и что будет с войной, и как они будут жить после войны, и что Квейль
  будет делать, и как они приедут к ней домой, чтобы повидаться с
  родителями; и ее вдруг поразила мысль, что она даже не знает, чем
  занимался Джон Квейль помимо того, что летал на самолетах, - но это ее
  нисколько не беспокоило; зато ее беспокоила мысль о том, что с ними
  сделает время и что выйти за него замуж - это еще не все. Он был военным,
  участвовал и будет участвовать в войне, и она, быть может, будет жить в
  Греции или в Англии, или вообще там, где будет он, но его не будет около
  нее, даже когда она станет его женой. Она открыла глаза, чтобы
  действительность вытеснила