местах. Елена обо что-то ударилась
  головой. Тэпа и обоих греков бросило вперед, и машина, накренившись,
  остановилась. Елена встала на ноги и нагнулась над Квейлем. Клаксон
  продолжал гудеть резко и красноречиво. Елена оттянула Квейля от рулевого
  колеса, и он повалился на бок.
   - Помогите мне... кто-нибудь, - сказала она, сама того не сознавая,
  по-гречески.
   Большой грек уже вылез из машины, открыл дверцу и снимал Квейля с
  сиденья. Елена выскочила, чуть не сбив с ног Тэпа.
   Грек оттаскивал Квейля в сторону от насыпи, на сухое место. Елена
  распахнула верхнюю куртку Квейля. Она не знала, что делать. Она видела
  смерть в его глазах и в его беспомощном теле.
   - Джон, - тихо позвала она. - Очнись!
   Он не шевелился. Он лежал без мыслей, без движения, без чувств.
   - Дело плохо, - сказал Тэп. Он наклонился над Квейлем. - Принесите
  воды.
   - Принесите воды, - повторила Елена по-гречески.
   Большой грек протянул грязный носовой платок, смоченный в луже на краю
  дороги. Елена положила платок на лоб Квейлю. Она чувствовала, как бьется
  его пульс. Она ни о чем не думала и потому не знала, что делать. Она знала
  только, что больше всего на свете хочет привести Квейля в чувство. Большой
  грек нагнулся к Квейлю.
   - Он заболел не на шутку. Едва ли скоро очнется.
   - Что же нам делать? - сказала Елена.
   - Инглизи спешил. И мы должны спешить. Ты умеешь править