алю вас в пропасть.
   - А вы езжайте медленней.
   - Нельзя, - сказал он. - Приходится ехать быстро, иначе не взять
  подъема. Но если вы не боитесь, то пожалуйста. Едем дальше, если вы так
  хотите.
   - Ничего не поделаешь, Тэп, - ответила Елена. - Надо.
   - О'кэй. А как Джонни?
   - Не знаю. Дыхание очень слабое. Боюсь, что он серьезно заболел.
   - Это все усталость. Очень уж много было всего.
   Тэп снова включил мотор, и они медленно стали подниматься вверх по
  наружному краю дороги, хотя вся дорога была свободна. Они приближались к
  вершине. День склонялся к вечеру, и Тэп думал, как они будут ехать ночью.
  Он безусловно не сможет править машиной ночью. Даже сейчас он правил с
  большим трудом. Они спешили, но он свалит всех в пропасть, если попытается
  править ночью, - в этом он был уверен. До вечера он еще кое-как справится.
  И как раз в ту минуту, когда он думал, что до вечера справится, машина
  подошла к образовавшейся на дороге пробке.
   У вершины горного прохода в густой грязи поперек дороги стоял грузовик.
   - Что там еще? - сказал Тэп и остановил машину.
   Впереди, насколько хватал глаз, стояли греческие грузовики. Грузовики
  были старые, расшатанные, разбитые, грязные, неисправные, и они стояли
  вкривь и вкось на дороге, загромождая ее до самой вершины и исчезая из
  виду по другую сторону прохода.
   - Поздравляю вас, - сказал он Елене. В ответ он услышал тихий