занял Горелль.
  Пока они по очереди совершали омовение, а Лоусон стучал на машинке, Квейль
  сидел и читал. Когда Вэйн вышел из ванной, Тэп, Ричардсон и Горелль,
  занимавшиеся перелистыванием журналов, встали.
   - Спасибо за ванну, Уилл, - сказал Тэп, обращаясь к Лоусону.
   - Не за что. Всегда рад.
   Они еще раз поблагодарили его и вышли.
   - Значит, ждем тебя, Джон, - напомнили они Квейлю.
   Квейль кивнул головой и встал. Он спросил Лоусона, можно ли ему тоже
  принять ванну. Лоусон, продолжая писать, рассмеялся и сказал:
   - Валяйте!
   Квейль принял ванну, вытерся последним сухим полотенцем, бросил все
  полотенца в корзину и стал одеваться. Лоусон уже кончил печатать, когда он
  вышел из ванной.
   - Сегодня вылетали? - спросил Лоусон.
   - Да.
   - Удачно?
   Квейль запнулся.
   - Не беспокойтесь, - сказал Лоусон, - все равно цензура не пропустит.
   - Мы должны остерегаться неточностей, - сказал Квейль. - Мы сбили две
  "Савойи".
   Этот белокурый американец понравился Квейлю с первого взгляда, как и
  Квейль ему.
   - Много у вас возни с цензурой? - спросил он.
   - Да, она проклятие этой войны.
   Квейль натягивал летные сапоги.
   - Как вы ладите с греками? - спросил его Лоусон.
   - Ничего. Ладим вполне. Нам не приходится иметь с ними много дела.
   - Странный народ, - сказал Лоусон. Он сложил лист бумаги пополам и
  вставил копирку. - Такой стойкости я еще не видал. Идут