разговаривая. Только раз Квейль крикнул:
   - Не торопись, Тэп. Идти еще долго.
   - О'кэй, Джонни! - крикнул Тэп в ответ и продолжал идти прежним шагом.
   За подъемом начиналась ровная извилистая дорога, прорезывавшая ту самую
  возвышенность, на которую они только что поднимались. Они нестройно шагали
  по грунтовой дороге, и их разгоряченные тела скоро дали им почувствовать,
  что солнечное тепло превратилось в жару.
   - Осталось у нас что-нибудь съестное? - спросил Квейль у Елены.
   - Нет.
   - Я тоже не прочь закусить. Не отказался бы и от глотка воды, - сказал
  Тэп.
   - Как твоя рука? - спросил Квейль.
   - Как камень. А твоя голова?
   - В порядке.
   - Я переменю тебе повязку, - сказала Елена. Они шли по очень грязному
  отрезку дороги. Квейль снял куртку.
   - Потом. Сперва разберемся, где мы, - ответил он.
   - Мне кажется, я слышу разрывы бомб, - обернувшись, сказал большой
  грек. Он шагал впереди, а Тэп шел теперь сзади вместе с Квейлем, малышом и
  Еленой.
   Квейль, не останавливаясь, прислушался. До него донесся гул разрывов,
  но для бомб в этом звуке было слишком мало грохота. Звук был тупой и без
  отзвуков, и потом это были отдельные разрывы, а не слитный глухой гул
  бомбежки.
   Квейль понял, что это артиллерия. Они достигли теперь вершины подъема,
  и скоро должен был начаться спуск. Когда они прошли широкий поворот, перед
  их глазами открылись ровная местность, тянущаяся