язные
  стоптанные сапоги, и изорванную теплую куртку на руке. Он увидел девушку,
  Елену, загорелую и улыбающуюся, с теплыми щеками и высокой грудью, в
  светло-коричневом пальто и стоптанных ботинках, без чулок, глядящую на
  него в упор радостным взглядом. Увидел большого грека с острой бородой,
  глазами с поволокой и винтовкой за плечами и другого грека, маленького,
  стоящего за чернобородым, и Тэпа в застегнутой на все пуговицы синей
  форме, у которого одна рука безжизненно висела, а другая была,
  по-видимому, на перевязи, и обе были в грязи после возни с греческим
  грузовиком. На шее у него был воротничок, но не было галстука.
   - Мы страшно рады, что встретили вас, - обратился к нему Тэп.
   - Мы из Янины, - прибавил Квейль.
   Австралиец смотрел на них, загораживая дорогу. Он держался
  настороженно.
   - Мы англичане, - сказал Квейль и показал на вышитые у него на
  нагрудном кармане крылья.
   - А остальные?
   - Греки. Я за них ручаюсь. Девушка - сестра, поехала с нами.
   - Покажите ваши документы, - потребовал австралиец.
   Он говорил с австралийским акцентом, и Квейль вспомнил Вэйна. Он вынул
  отсыревшие документы и желтый пропуск, выданный штабом британских
  вооруженных сил в Греции. Тэп тоже вынул свой пропуск. Елена протянула
  листок бумаги, на котором было написано что-то по-гречески. Греки
  предъявили свои солдатские