на быстро
  взглянула на Квейля и тоже улыбнулась.
   - Вот как? Славно, - сказал шотландец.
   Он засмеялся и еще больше сдвинул пилотку на ухо, и они все засмеялись.
   - Моя фамилия Макферсон.
   Он произнес: Макфейрсун.
   - Вы из Глазго?
   - Нет. Из Эбердина.
   - Как это поется? "Эбердин кружится, кружится"...
   - Это Глазго, - объяснил шотландец. И запел: - "Еду я в Глазго, а
  Глазго кружится, кружится". Это о Вилле Файфе. С ним случилось нечистое
  дело.
   - Как дальше? - спросил Квейль.
   Шотландец помолчал, следя за дорогой, потом запел на родном диалекте,
  певучем и улыбчивом, как его лицо, и по временам Квейль подтягивал, когда
  вспоминал слова. Когда Квейль начинал подтягивать, Макферсон пел громче, и
  оба совсем увлеклись. Елена довольно засмеялась и протянула руку, чтобы
  погладить Квейля.
   - Спойте греческую, - попросил шотландец.
   - Вы не поймете.
   - А ты разве поняла, что пел Макферсон?
   - Кое-что. А на каком это языке? - серьезно спросила она.
   - Это разновидность английского, шотландский диалект, - объяснил
  Квейль.
   - Попросту эбердинский, - вставил Макферсон. - Как эта песня насчет
  Муссолини?
   Елена опять рассмеялась:
   - Это неприличная песня. Слова неприличные.
   - Ничего. Мы ведь не понимаем, - ответил Макферсон.
   Квейль подумал о том, что у Макферсона нет неприятной развязности в
  разговоре и держится он без фамильярности,