и сам удивился своим
  размышлениям.
   - Нет, нет. Я спою вам другую.
   - Нет. Мы хотим о Муссолини, - настаивал Макферсон.
   - Ну, ладно, - согласилась Елена.
   Она помолчала, потом начала напевать песенку о Муссолини; когда она
  дошла до припева, Макферсон стал подпевать, и Квейль засмеялся над
  странностью положения, когда позади немцы, а этот шотландец заставляет
  Елену петь двусмысленную песенку.
   Они все смеялись, когда передний автомобиль остановился и заставил
  остановиться Макферсона.
   - Что там такое? - проворчал он и вышел.
   - Мак, - послышался голос офицера.
   - Да, сэр.
   - Как насчет чая? У вас ведь есть? Где сержант?
   - Здесь, - ответил сержант.
   - Достаньте, пожалуйста, примус. Попьем чаю.
   Тэп тоже вышел из машины, а солдаты стали топать в кузовах, чтобы
  размять ноги. Квейль плохо видел в темноте, но заметил, что офицер
  направляется к нему.
   - Финли сказал мне, что вы здесь. Я не знал, - обратился он к Квейлю. -
  Сделаем остановку, чтобы подкрепиться. Финли говорит, что вы все
  проголодались.
   - Я не откажусь от чая, - ответил Квейль.
   - Мистер Квейль, - обратился к нему сержант, сидевший в кузове первого
  грузовика. - Что делать с греками? Всю дорогу ругаются, как черти.
   - Сейчас узнаю, - сказал Квейль и отправился на поиски большого грека.
  Его нигде не было. Квейль не стал над этим задумываться; но в темноте