ажного каменного белого дома.
   Лоусон расплатился с шофером, и они зашагали к подъезду по каменным
  плитам дорожки. Дверь открыла смуглая девушка в белом платье и
  крестьянской безрукавке.
   - Это Уилл, - сказала она по-английски.
   - Хэлло, - отозвался Лоусон.
   Когда Квейль вошел, оказалось, что девушка почти одного с ним роста. А
  его волосы по сравнению с ее шевелюрой казались совсем светлыми.
   - Джон Квейль, лейтенант авиаотряда. Елена Стангу, - представил Лоусон.
   Они обменялись рукопожатием. Елена Стангу взяла пилотку из рук Квейля и
  повесила ее на вешалку. Затем проводила гостей в комнату с низким
  потолком. Она представила Квейлю худого юношу в очках, которого назвала:
  "Астарис, мой брат".
   Вошла седая женщина, она приветствовала Лоусона возгласом: "Хэлло,
  Уилл", улыбнулась Квейлю и сказала: "Добро пожаловать", когда Лоусон
  представил ей своего спутника.
   - Я плохо говорю по-английски. Вы уж меня извините, - предупредила
  госпожа Стангу.
   - Очень сожалею, что не говорю по-гречески, - из вежливости сказал
  Квейль.
   Появился и сам Стангу, худой, как и сын, с седыми прядями в черных
  волосах, румянцем, проступающим на щеках сквозь смуглую кожу, с карими
  глазами, светившимися улыбкой, когда он говорил.
   Он крепко пожал руку Квейлю и радостно приветствовал Лоусона. В этом
  человеке чувствовалась жизнерадостность, но сейчас