о и пошел к своей
  машине.
   Колонна медленно двинулась. Квейль сказал Макферсону, что поедет вместе
  с Еленой в санитарной машине. Он устроился на полу и молча сидел, то и
  дело выглядывая наружу, чтобы посмотреть, не появились ли опять самолеты.
  Грек, лежавший на ближайших к нему носилках, похлопал его забинтованной
  рукой по плечу и знаком показал, что хотел бы покурить. Квейль
  отрицательно покачал головой. Пока машина спускалась по склону, австралиец
  издавал короткие стоны, потом умолк. Машина остановилась. Квейль услыхал
  стрельбу и увидел, что все опять бегут в поле; он услыхал гул самолетов и
  закричал Елене:
   - Идем!
   Она не двинулась с места. Разрывы бомб потрясли землю. Квейль
  растянулся на полу и заставил лечь Елену, не позволяя ей подняться, а
  земля дрожала от бомбежки и пронзительного стрекотанья пулеметов. Сквозь
  мутные окна Квейль видел разрывы, но бомбы падали слишком далеко от
  дороги, чтобы причинить ущерб. Наконец самолеты ушли. Квейль открыл дверь;
  за дверью стояли двое австралийцев.
   - Как Флип? - спросил один из них.
   - Неважно, - ответил Квейль.
   - Он поправится? - спросил другой. Он был в стальном шлеме.
   - Трудно сказать. Вы пока возвращайтесь к себе. Эта машина сейчас
  тронется.
   Австралийцы ушли.
   Когда санитарная машина тронулась, Квейль почувствовал стоящий в ней
  запах. Это был запах гниения и смерти, и