к глухому шуму
  непрерывного потока отступающих и голосам вокруг него - голосам, которые
  сдерживало его присутствие. Макферсон вернулся с Еленой.
   - Я пила чай, - сказала она. - Но меня беспокоит твоя повязка. Как она?
   - В порядке, - ответил он.
   - У меня есть бинты, если вам надо, - сказал Макферсон.
   - Не надо, - ответил Квейль.
   - Нет, надо. Дайте, пожалуйста; я перебинтую утром, когда будет видно.
   Квейль лежал на большом брезенте. Небо было подернуто дымкой, и лицо
  Квейля слегка покрылось росой. Елена села возле него, пощупала повязку и
  при этом нежно погладила его по голове. Его физическая усталость дала себя
  знать, и он заснул. Поворачиваясь на другой бок, он услыхал опять
  непрерывный грохот отступления. Все остальное молчало. Кто-то лежал на
  брезенте, завернувшись в одеяло. Квейль наклонился над спящей фигурой. Это
  была Елена.
   - Елена, - позвал он тихо.
   Она проснулась.
   - Что такое?
   - Идет дождь, - сказал он.
   Она накрылась одеялом с головой. Он протянул к ней руку, и она взяла
  ее. Когда он лег, она тихонько накинула на него край одеяла.
   - Ты промокнешь, - сказала она.
   Теперь ничто не разделяло их, и он почувствовал ее тепло. Он подложил
  ей под голову руку, а другой рукой обнял ее за талию. Она спокойно
  положила руку ему на грудь. Он прижался к ней и почувствовал все ее тепло.
   - Веди себя как следует, Джон. Пожалуйста,