ядет.
   Австралиец хотел выйти из кабины.
   - Нет, нет. Мы сядем в кузов, - заявил Квейль, и все трое обошли
  обтянутую брезентом машину и взобрались на нее сзади. Грузовик двинулся
  дальше. Они смотрели, как оба грузовика на лугу исчезали вдали, в низко
  стелющемся тумане.
   - Почему тот инглизи остался? - спросил Елену маленький грек.
   - Он решил остаться с тем инглизи, который ведет грузовик.
   - Он не поссорился с нашим?
   - Вовсе нет, - ответила Елена. - Наш спешит.
   - Я знаю. Он всегда спешит, - заметил маленький грек.
   Квейль лег на дно трясущейся машины. В кузове ничего не было, кроме
  двух сумок с инструментами в углу. Елена села на них. Он улыбнулся ей. Он
  заметил, что маленький грек пристально смотрит на него. Квейль почти
  совсем забыл о маленьком греке. Его черная борода и всклокоченные волосы
  казались теперь еще черней и всклокоченной, а черты лица еще мельче, чем
  прежде. Он сидел, наморщив лоб, и глаза его первое время не отвечали на
  взгляд Квейля; потом они вдруг расширились, и он улыбнулся. Квейль тоже
  улыбнулся и приподнял голову, и маленький грек просиял. Все было опять в
  порядке.
   - Ты согласна ехать в Египет, когда все кончится? - вдруг спросил
  Квейль Елену.
   - Я не понимаю, - ответила она.
   - Здесь скоро все кончится. Мне придется вернуться в Египет.
   - Помнишь, я уже говорила тебе, что это нелегко.
   - Легко, если с этим