но достаточно много.
   - Что ж, хорошо, - ответила она. - Если надо ехать в Египет, так
  поедем.
   - Мне жаль, что тебе придется расстаться с родителями. Может быть, они
  тоже поедут?
   - Они не поедут, - ответила она.
   - Посмотрим, - возразил он, полуобернувшись к ней. Теперь он был
  спокоен и сдержан, и его странное озлобление прошло.
   - Отец счел бы это бегством.
   - Ему будет плохо, если придут немцы. Ведь его имя в списке.
   - Я не думаю, чтобы он поехал.
   - Знают они о наших отношениях?
   - Я написала им об этом, когда ты не вернулся.
   - Что ж они ответили?
   - Я не получила ответа.
   - По-твоему, как они к этому отнесутся?
   - Может быть, удивятся. Но обрадуются.
   - Я сам не знаю, как сложится там наша жизнь.
   - В наше время нельзя заглядывать вперед, - заметила она.
   - Да, я не взялся бы предсказывать, что с нами будет.
   - Я готова ко всему, - сказала она спокойно и твердо.
   Квейль поглядел на убегающую под уклон ленту дороги позади и крепче
  уперся ногами в борт машины, чтобы не вывалиться. Маленький грек,
  вцепившись в борт, старался заснуть. Квейль вспомнил, как он так же лежал
  на дне грузовика и пел: "Что мне за дело до других, коль нет им дела до
  меня", и стал тихонько насвистывать этот мотив.
   - А что скажут твои родители? - спросила Елена.
   - Они будут удивлены, решат, что я слишком поспешил, и потребуют
  объяснений.