се не должен бы летать. Когда-нибудь он поплатится. Он дьявольски
  неосторожен. До сих пор не могу понять, как он вышел тогда целым из
  эльбасанской свалки. Машиной-то он владеет, но кидается в схватку очертя
  голову.
   - Интересно, остались ли у нас "Гладиаторы"? - вдруг произнес он вслух.
   - Что? - спросила Елена.
   - Это самолеты, на которых мы летаем. Будет чудом, если остались.
   - На чем ты будешь летать?. Вас посылают бомбить, если нет
  истребителей?
   - Нет. Меня, может быть, перебросят на "Харрикейны". Если только у нас
  есть "Харрикейны".
   - Я не хочу, чтобы ты бомбил, - объявила она.
   Он засмеялся.
   Грузовик остановился. Они были уже на равнине по другую сторону
  перевала. Заслышав гул самолетов, Квейль вышел из машины и помог выйти
  Елене. Маленький грек был уже в пшенице, росшей вдоль дороги. Австралийцы
  убежали в канаву. Длинный поток автомобилей остановился на месте, и
  налетающие со стороны солнца самолеты пикировали на равнину.
   - Лучше пойдем подальше, - сказал Квейль Елене.
   Они побежали по полю, раздвигая упругие колосья, а когда первые бомбы
  упали на дорогу, - бросились на землю. Подняв голову, Квейль различил по
  крайней мере шестьдесят бомбардировщиков. Они летели вдоль дороги, а над
  ними шли истребители: около пятидесяти "Мессершмиттов".
   - Охотятся за грузовиками! - крикнул Квейль Елене, когда самолеты
  сбросили