торой бомбовой груз. Когда бомбардировщики были почти у них над
  головой, он ткнул Елену лицом к земле и сам приник к земле, и в то же
  мгновение бомбы взорвались меньше чем в ста футах от них, обдав их целым
  ливнем грязи, и земля задрожала под ними. Он отчаянно вцепился во влажную
  землю, как в единственную свою опору, чувствуя каждое ее сотрясение среди
  оглушительного грохота и визга.
   - Как близко, - сказала Елена, когда он отпустил ее.
   Она вытерла лицо.
   - Всегда знаешь, когда они упадут близко. Вот проследи за ними в
  следующий раз, - ответил он.
   - Мне слишком страшно.
   - Перестанет быть так страшно, если ты будешь видеть, что происходит.
   - А что ты видишь?
   - Если ты видела, как бомбы отцепились от самолета, то можешь сказать,
  не упадут ли они где-нибудь близко от тебя. Правда, ты видишь бомбы
  только, когда они отделяются от самолета, а когда они приближаются к тебе
  и уже близко, теряешь их из виду. По примерно рассчитать можно. Всегда
  лучше знать, что происходит.
   - В следующий раз попробую... - сказал она.
   С той частью колонны, где шла их машина, ехал сержант военной полиции.
  Когда Квейль, Елена и маленький грек подходили к своему грузовику, он,
  сидя на мотоцикле, кричал обоим австралийцам:
   - Не трогайтесь, пока передние машины не пройдут долину.
   - Да нас разбомбят в порошок, - ответил ему один из австралийцев.
   - Если вы подождете,