Он смотрел на голову Квейля снисходительным взглядом профессионала.
   - Пустяки, - ответил Квейль.
   Маленький грек протянул кружку к чайнику.
   - Я здесь для того, чтобы оказывать помощь вашему брату, - настаивал
  врач.
   Он был молодой, русый; у него были совсем светлые усы и редкие волосы
  на лысеющей голове. Он поглядел на Елену.
   - Я гречанка, - объяснила она, заметив в его взгляде вопрос.
   - Дайте мне осмотреть вашу голову, - сказал врач Квейлю. - Нагнитесь.
   - Все в порядке, - упорствовал Квейль.
   - У него там швы. Глубокий порез, - сказала Елена.
   - Позвольте-ка, - повторил врач.
   Квейль нагнулся, и как только Елена вынула булавку, повязка разошлась.
   - Теперь швы можно удалить. Лучше всего, как только приедете в Афины,
  отправьтесь в госпиталь. У нас еще остался один, в Кефисии.
   Австралиец подал Квейлю кружку с чаем, а Елене откуда-то появившуюся
  фарфоровую чашечку. Сам он пил чай из крышки от бидона.
   - Что же будет дальше? - спросил врач.
   - Ничего нельзя понять, - ответил Квейль, хлебнув горячего чая.
   - Немцы уже заняли Ламию?
   - Не знаю. Вчера их там не было. Или позавчера. Я потерял счет времени.
   - Вы сестра? - обратился врач к Елене.
   - Она служит сестрой во фронтовом госпитале. Ее послали сопровождать
  меня, - соврал Квейль. - Эвакуация уже началась? - спросил он после минуты
  молчания.
   - Не знаю. Толковали об эвакуации Волоса.
   - А