и проехали мимо гостиницы "Король Георг". Площадь
  была пуста. На улицах не стояло ни одного автомобиля. Было похоже на
  воскресенье, хотя Квейль знал, что день не воскресный. В этом спокойствии
  чувствовалась близость назревающих событий. Немногочисленные прохожие
  торопились; изредка попадавшиеся австралийские солдаты держали ружья на
  плече; у полицейских за спиной были короткоствольные винтовки. Только
  случайный автобус нарушал порою общее впечатление мертвенности. Так было
  на всем пути до вершины холма, где маленький грек объявил Елене:
   - Здесь я выйду.
   Елена передала это Квейлю, и тот попросил шофера остановиться.
   - Скажи ему, чтобы он первое время не попадался никому на глаза, -
  сказал Квейль Елене.
   - Я уже говорила, - ответила Елена.
   Маленький грек встал и протянул Квейлю руку. Квейль пожал ее и
  почувствовал в ответном пожатии маленького грека неожиданную твердость и
  столь, же неожиданную грусть расставания.
   - Передайте инглизи, что я желаю ему всего доброго, - сказал маленький
  грек Елене.
   - Передам. Желаем вам благополучия, - ответила она.
   - Скажите ему, чтобы он навестил меня, когда кончит воевать и вернется
  сюда.
   - Хорошо.
   - Я живу возле церкви.
   Он назвал улицу и номер дома.
   - Я скажу ему, - сказала Елена.
   - Скажите ему, что я всегда буду рад его видеть. И вас тоже, барышня.
   Он говорил с отменной вежливостью.