овлетворенности, вызванное бездействием, было в нем сильней, чем
  нежелание "угробиться под занавес".
   - Что ж, - ответил Хикки, - я поговорю с командиром. Только мы мало что
  можем сделать.
   - Если начнется эвакуация, будет жарко.
   Квейль снова отдался мыслям о Елене. Он ломал себе голову, не зная, что
  делать, где ее искать. Обратиться в управление Красного Креста он не
  решался из боязни подвести ее. Он опять вспомнил о Лоусоне. Может быть, он
  знает, где она. Но здесь ли Лоусон? Или, может быть, Елена обратится в
  штаб и сообщит там кому-нибудь о себе?
   Летчики стали подниматься из-за стола.
   - Мы все собираемся на прощанье к "Максиму", - сказал Финн. - Ты
  поедешь, Джон?
   - Да, мне нужно в город.
   - А ты, Хикки?.
   - Поеду. Я довезу тебя, Джон. А где Елена?
   - Из-за этого я и хочу ехать. Ты не знаешь, американец Лоусон здесь?
   - Несколько дней тому назад был здесь.
   - Я еду с вами, - заявил Квейль.
  
  
  
  28
  
   Афины были наводнены австралийскими грузовиками, направлявшимися на юг.
  Квейль понял, что эвакуация началась. Он только не мог понять, началась ли
  эвакуация из Афин. В пути их застала воздушная тревога; они видели, как
  над Пиреем заработали прожекторы и зенитки; до их слуха донеслись взрывы
  бомб. У гостиницы "Король Георг" Квейль вышел, а остальные поехали в
  ночной ресторан к "Максиму". В тускло освещенном вестибюле гостиницы
  Квейль