котором говорила во время их первой встречи.
   - Я понимаю, ты не хочешь расставаться с матерью. Думаю, что и отцу
  будет нелегко. Но ведь твое будущее не в родительской семье.
   - Астариса убили на фронте, - неожиданно сказала она.
   - Какое несчастье! - ответил Квейль. - Но, боже мой, что же тут
  поделаешь?
   - Да, ты понимаешь, сейчас мой отъезд будет бегством.
   - Война не кончится в Греции, если ты это имеешь в виду, - возразил он.
   - Может быть, и так. Но я живу здесь. И никогда нигде не бывала.
   - Это дело привычки.
   - И не могу оставить мать, - закончила она. - Что, если что-нибудь
  случится с отцом?
   Они вышли к морю. Квейль взял ее за руку. Он повернул ее к себе, как
  делал прежде, и крепко поцеловал в губы, и прижал к себе, и почувствовал
  ее груди, твердые и упругие под блузкой.
   - Я ничего не знаю, - сказал он. - Только не могу расстаться с тобой.
  Вот все, что я знаю.
   - Мне самой не хочется оставаться. И я хотела бы ехать с тобой.
   - Как ни печально, но это единственная возможность. По-моему, ты должна
  ехать.
   - Не могу.
   Он замолчал, понимая, что спорить бесполезно. Надо положиться на силу
  обстоятельств.
   - Пора домой, - сказала она.
   Они молча вернулись.
   Войдя, они сразу поняли, что среди присутствующих шел спор об отъезде
  Елены. Квейль сел, и водворилось молчание.
   - Мы не хотим тебя стеснять, - наконец произнес отец.
   - Не