этой тяжестью. Она осторожно поцеловала
  его в губы, стараясь не задеть ран на лице, и он вошел в автобус. Проходя
  по автобусу, чтобы сесть на место, он еще раз увидел, как она стоит в
  темноте. Потом она потонула во мраке, и он сел.
  
  
  
  29
  
   Когда автобус остановился на площади, Квейль решил выйти. Ему хотелось
  еще раз поговорить с Лоусоном насчет Елены. Водитель открыл дверь. Квейль
  был единственный пассажир в этом просторном, выкрашенном в защитный цвет,
  расшатанном автобусе. Когда он выходил, водитель слегка коснулся его плеча
  и спросил:
   - Инглизи?
   - Да, - ответил Квейль.
   - К несчастью, мы побиты.
   - К несчастью, да.
   - Потом опять? - продолжал шофер.
   - Что?
   - Потом опять придем, - пояснил он, и Квейль понял его.
   - Да, - сказал он. - Спокойной ночи.
   - Прощайте, инглизи, - сказал водитель, закрывая дверь.
   У "Максима" опять стоял шум, а грохот бомбежки доносился из Пирея более
  отчетливо и громко, чем раньше. Бомбежка только что возобновилась. Сирена
  загудела в тот самый момент, когда Квейль переходил площадь, направляясь к
  ресторану. Там стоял дым коромыслом. Зал освещали только огни эстрадной
  рампы. Высокий малый с крылышками на груди играл что-то бравурное на
  рояле. Он спустил клок волос на один глаз и гримасничал, но уверенно делал
  свое дело: пальцы его сами находили нужные клавиши, и находили их
  безошибочно, потому что он был слишком