альчик передал
  Елене телефонную трубку. Она набрала номер, поговорила по-гречески и
  повесила трубку.
   - Я сообщила в госпиталь, что приду завтра, - сказала она мягко, когда
  они повернули назад.
   - Вы медицинская сестра?
   - Нет, я просто помогаю на пункте первой помощи.
   - Что вы делали до войны? - спросил Квейль.
   - Училась в университете. Я студентка.
   - А вас никогда не трогали? - спросил Квейль, незаметно сжимая ей
  локоть.
   - Мне обрезали косы, когда однажды схватили меня с Астарисом.
   Он невольно посмотрел в темноте на ее волосы и спросил:
   - Когда это было?
   - Давно. Теперь я в стороне от этих дел. Из-за матери. Когда живешь в
  семье, приходится бороться на два фронта. Моя мать поседела, когда отца
  сослали. Он дал подписку, которую они требовали, потому что мать лежала
  больная. И я тоже поэтому не занимаюсь больше политикой.
   Они молча продолжали путь, намеренно замедляя шаги. Трудно было быть
  предприимчивым, потому что Квейлю мешала пилотка под мышкой, и вообще он
  чувствовал себя неловко. Едва ли имело смысл разыгрывать кавалера. Он не
  знал, как подойти к этой девушке. Она не противилась, когда он крепче сжал
  ее руку, но он знал, что она воспротивится, если он попытается пойти
  дальше. И он не хотел рисковать.
   - Где вы работаете? - спросил он. - В Афинах?
   - Да.
   - Я когда-нибудь навещу вас, - сказал он, чтобы что-нибудь сказать.